Феномен якутского кино покорил ММКФ: почему жюри наградило первый за 9 лет фильм из России

0
89

Феномен якутского кино покорил ММКФ: почему жюри наградило первый за 9 лет фильм из России

Кадр из фильма "Царь-птица"

Что случилось: впервые в новейшей истории Московского международного кинофестиваля в его конкурсной программе оказался якутский фильм под названием «Царь-птица», режиссерская работа Эдуарда Новикова (после принятия православия якуты перешли на русские имена). Вины отборщиков тут нет, как утверждается: на пресс-конференции председатель комиссии Кирилл Разлогов сказал, что они давно пытались что-то заполучить из Сахи, но необходимо было, чтобы фильм премьеровался на фестивале, а у якутов принято сначала выпускать картины в местный прокат.

Здесь нужно сказать, что ММКФ — это смотр международный. И хотя отборщики по понятным причинам всегда берут в программу больше российских фильмов, чем картин из других стран, но это все равно две-три штуки в год, остальное приезжает из-за рубежа. И тот факт, что региональный российский фильм, снятый за три копейки, получает главный приз на ММКФ, — это чудо. Конечно, это не «Золотая пальмовая ветвь», но когда-то награду на Московском фестивале получали картины «Иди и смотри» и «Доживем до понедельника», а из иностранных — «Восемь с половиной» Федерико Феллини.

Что произошло до этого: якутской кинематографией заинтересовались сначала кинокритики (Лена Ванина и Антон Долин слетали в Якутск и написали об индустрии и конкретных фильмах-блокбастерах еще в 2012 году). Дело в том, что на местном рынке фильмы, зачастую снятые на голом энтузиазме, зарабатывают кучу денег в прокате, иногда обходят даже голливудские релизы. Затем эту неординарную кинематографию стали показывать фестивали, в большей степени международные.

Один из главных якутских продюсеров Сардана Саввина представляла масштабную программу документалок на Берлинале, под это дело выделили гигантский IMAX-зал. Это было настолько впечатляюще, что походило на какой-то затейливый религиозный опыт: в гигантском зале на необъятном экране идет документалка о летнем якутском народном празднике с песнями, танцами и единоборствами. Столь же успешной была ретроспектива кино из Республики Саха на фестивале в корейском городе Пусан.

Вообще, если попытаться хоть как-то описать те несколько виденных мною якутских фильмов, то проще всего провести такую аналогию: якутские фильмы по сравнению с российскими — это как корейские в сравнении с мировыми. То есть это все еще понятное, не уходящее окончательно в инопланетную для нас реальность кино, которое при этом настолько самобытно, что представляется чем-то совершенно новым, как будто кинематограф перепридумали заново (вспомните, как мир удивился, увидев, например, «Олдбоя»).

Говорить о якутском кино как о некоей этнографической самодеятельности было бы не только неверно, но и уничижительно. Безусловно, часть интереса со стороны международных фестивалей объясняется тем, что подобный сеттинг необычен даже для самого адского артхауса. Но кроме того, это еще и чрезвычайно талантливое кино, пусть иногда и неряшливое и, что заметно, снятое за очень небольшие деньги.

Взять ту же «Царь-птицу», которая даже посреди в целом сильной для ММКФ конкурсной программы (а коллеги вообще называют ее мощнейшей за долгие годы) выглядит как случайный попаданец из какого-то другого национального кинематографа, совсем не нашего.

Итак, 30-е годы. Дед с бабкой живут глубоко в тайге, поэтому даже отголоски жизни кипящей страны до них доходят с опозданием. Дед возмущается: «Красные, белые — куда это годится?» — и звучит это так, будто его удручает само деление общества на цветные фракции, а не гражданская война, что закончилась годы назад. Внезапно и посреди вечной мерзлоты случаются неожиданности: невесть откуда прилетает здоровенный, довольно наглый орел и селится на лиственнице рядом с домом. Со временем отношение героев к нему меняется. Сперва они думают, что это проклятие небес, и даже зовут шамана, который им поможет избавиться от злого рока, а затем привыкают к нему как к родному, будто бы птица прилетела на замену их мертвому сыну.

Очевидно, что здесь орел — настолько множественная метафора, что все время меняется даже его значение для сюжета: он то герой, то злодей, то макгаффин (неописуемое сокровище, за которым охотятся все герои). Для посконных якутов он и символ советской власти, что придет и наведет порядок, который никто не просил наводить, и голос непредсказуемых сил природы, и одновременно с этим — живая птица, которая греется у трубы и ловит для стариков в лесу соболей, видимо, выплачивая таким образом ренту за свое проживание. Более того, пока семья пожилых якутов думает, что орел — это действительно божественное возмездие не пойми за что, они настолько испереживаются, что понемногу начнут хворать на нервной почве, то есть это такое самоисполняющееся пророчество.

Оторваться от картины невозможно: за 80 минут наедине с тремя актерами, один из которых — вообще птица (в титрах трогательно указано, что ручного беркута, блистательно, без шуток, сыгравшего эту роль, зовут Тумара), оторопь от арктической экзотики проходит и остается лишь чистейший нарратив, насколько неожиданный, настолько и увлекательный.

И теперь, когда такой фильм выигрывает ММКФ, трудно даже вообразить, что произойдет дальше. Вполне возможно, национальные отборщики переборют свое пренебрежение к колоритному северному кино, но все же намного проще представить себе якутские фильмы в конкурсах фестивалей «большой тройки» (Берлин, Канн, Венеция), чем на том же летнем «Кинотавре» в Сочи. В этом году на Берлинале вне конкурса уже можно было видеть первую копродукцию между Якутией и Болгарией: Милко Лазаров снял в Сахе свой фильм «Ага». Тем временем, например, в общероссийском прокате якутские фильмы остаются незамеченными: замечательная дебютная драма школьного учителя Дмитрия Давыдова «Костер на ветру» не привлекла никакого интереса и вышла в считаных кинотеатрах.

Продюсер Сардана Саввина говорит, что проблема в зацикленности московской киноиндустрии на себе, и грозится теперь поднять на ноги и другие региональные кинематографии, которые, видимо, тоже уедут на экспорт, минуя столицу:

— Знаете, это происходит не по нашей вине, это какой-то перевес интереса в сторону западной части России. Потому что большая часть населения, конечно, обитает вокруг Москвы и Санкт-Петербурга. У людей, живущих в центре России, есть какое-то странное ощущение, что дальше Урала ничего нет, ничего не происходит.

Что ж, в Москве наконец обратили внимание на якутское кино. Но нужно ли теперь московское внимание якутам? Нет ответа. Только метель гуляет по вечным снегам.

Источник

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here